Солнце туманное, вечное, странное…

***
Солнце туманное, вечное, странное
Тускло мерцает с небес.
— Где же любимая, где же желанная? –
Ласково шепчет мне лес.

— Разве забыл ты любовь её нежную,
Верности вечный зарок?
Где же ты, юноша, тропами снежными
Ходишь, всегда одинок.

Ты приведи её – сосны высокие
Просят меня: — поспеши.
Мне её брови, ресницы и локоны
Снежной каймой опуши.

Сумрак вечерний, темнеющий, тающий
Скроет вас в чаще ветвей…
Тихо в лесу, только луч угасающий
Будто застыл на верхушках елей.

Лес задремал, занесённый порошей,
Звуки затихли в саду…
Я отвечал ему: — лес мой хороший,
Ты подожди – я её приведу.

Февраль 194… года

РАССТАВАНИЕ (Лирический дневник)

Расставаться с тобой приходилось
Мне, пожалуй, всего только раз.
На меня ты за что-то сердилась.
Впрочем, сердишься ты и сейчас.

Твои тёплые в варежках руки
На прощанье я крепко пожал.
Этот миг, этот вечер разлуки
Долго, долго потом вспоминал.

И жалел, что так быстро простился
Может быть, уходя навсегда,
Хоть и знал, что тогда не решился,
То потом не скажу никогда.

Но в душе так и знал, что не надо
Говорить, что боялся сказать –
И без слов, и без писем – по взгляду
Можно было о многом узнать.

Февраль 194… года

ПЕРВЫЙ ДЕНЬ МИРА

Когда придёт тот день, не знаю,
Но знаю твёрдо, что придёт.
Война померкнет, угасая
И, наконец, совсем замрёт.

В последний раз по старой трассе
Получат лётчики приказ
В последний раз поднять фугасы
И сбросить их в последний раз.

То будет осень или лето,
А, впрочем, может быть, весна.
«В последний час» — мелькнёт в газетах
И вдруг наступит тишина.

Тот час, которого так ждали,
Нежданным всё-таки придёт.
Как до войны, в кремлёвском зале
К трибуне Сталин подойдёт.

И ночь как будто отдалится,
Когда шумна и велика
Огнями снова заискрится
Незатемнённая Москва.

Январь 194… года

БОГ ВОЙНЫ

На широкой столичной панели
И в далёких глухих деревнях
Человека мы видим в шинели
И солдатских больших сапогах.

Кто же он, этот парень простецкий,
Из какой же он родом страны?
А зовут его – воин советский,
Прозывают же богом войны.

Иногда это воин умелый,
Иногда паренёк молодой,
Но всегда одинаково смелый,
Очень скромный и очень простой.

Может быть он весёлым танкистом
И бесстрашным лихим моряком,
Но всегда к кровожадным фашистам
Носит ненависть в сердце своём.

Кто б он ни был: грузин или русский
И в какой бы не вырос нужде
Он всегда с одинаковым чувством
Говорит о великом вожде.

Может быть он седым генералом,
Может быть подчинённым бойцом.
Хоть недолго ещё воевал он,
Но сражался всегда молодцом.

Он сегодня вперёд наступает,
По дорогам шагая легко.
Мы удачи ему пожелаем
Ведь идти-то ему далеко.

Всем знаком этот парень простецкий,
Родом он из великой страны.
И зовут его – воин советский,
Прозывают же богом войны!

Январь 194.. года

ЧАСТУШКИ

1. Пусть по радио в экстазе
Геббельс распинается.
Наступленье на Кавказе
Только начинается.

2. Видно Гитлеру не спится,
Снятся сны печальные.
Не целебные для фрицев
Воды минеральные.

3. Генералу Паульсу
Предложили сдаться.
Ультиматум не по вкусу –
Вздумал отказаться.

4. Наконец-то он узнал
Нашу мощь ударную
И остался генерал,
Но увы… без армии.

5. Немцы строили блокаду
И мечты лелеяли
А теперь совсем не рады,
Что её затеяли.

6. Холодна в Неве вода,
Не легко форсировать
Впредь не будут никогда
Города блокировать.

7. Итальянцы дело знают,
И бегут, не мешкая.
Конных фрицев обгоняют
Легионы пешие.

8. Наши части там и тут
Крепко жару дали им.
Нам не жалко, пусть бегут
До самой Италии.

Январь 194… года

Наша любовь, как зелёный бамбук…

***

Наша любовь, как зелёный бамбук,
Растёт, не расправив плеч.
Нам жизнь подарила так много разлук
И мало, так мало встреч.

Мы даже в любви объясниться с тобой
Не успели за столько лет.
И первого чувства несмелый прибой
Я храню, как и твой портрет.

Я знаю, любимая, кто виноват,
Что морщины легли у глаз,
Что я с семнадцати лет солдат
И видел тебя лишь раз.

Поэтому в письмах меня не зови,
Мой дом не в Москве, а здесь.
Есть чувство сильнее твоей любви –
Солдатская наша честь.
1945 г.

Красной Армии

От стен Кенигсберга
до стран, где Карпаты,
На дальних и ближних
дорогах к Берлину
Встречают сегодня
России солдаты
День Армии Красной,
её годовщину.

Пусть раненый враг
огрызается люто
В бессильном порыве
предсмертного бреда.
Мы слышим в раскатах
московских салютов
Рожденье великого слова:
Победа!

1945 г.

В вашем взгляде, печалью отмеченном…

***
В вашем взгляде, печалью отмеченном,
Слишком много прочёл я украдкой,
Чтоб за всё заплатить незамеченным
Поцелуем на вашей перчатке.

Своё сердце даю вам в свидетели,
Если случай поможет нам встретиться:
Я не знаю другой добродетели
Кроме той, что в глазах ваших светится.

Я не помню всех старых обид,
В сердце больше нет места сомнениям.
Кроме нежности в сердце лишь стыд
За напрасные к вам подозрения.

1945 г.

Когда найдя её меж лицами…

***

Когда найдя её
меж лицами,
Я через мутную вуаль
Увидел девушку с ресницами
С глазами серыми,
как сталь,
И рот открытый
и доверчивый,
Как будто шепчущий:
— Приди…
Вдруг сердце,
мячик гуттаперчевый,
Как шар, запрыгало в груди
И новой тайной очарованный,
Судьбы не в силах угадать,
Кусочек счастья
обетованный
Я не хотел другим отдать,
Чтоб после снова
между лицами,
И, затаив в душе печаль,
Искать ту девушку с ресницами,
С глазами серыми,
как сталь.

1944 г.

Песенка об эшелоне

С городского вокзала
Уходил эшелон
Она его провожала
И целовал её он.

Девушка звонко смеялась,
Право, не плакать же тут,
Когда до разлуки осталось
Пятнадцать коротких минут.

Затем ли жили-дружили,
Учились мечтать и любить,
Что б то, чем всегда дорожили
В миг прощанья забыть.

Так лучше и плакать не надо,
Хотя бы как раз потому,
Что сердце – он знает – в награду
Обещано только ему…

Застучали колёса,
Загудел паровоз,
И, дымок папиросы
Встречный ветер унёс.

До свиданья, подружка,
Не скучай, я вернусь…
А за дверью теплушки
Вдаль раскинулась Русь.

1943 г.