ЮНОСТЬ (поэма)


I
Полузабытые события и даты
В колодцах памяти отсеялись на дно,
И только кажется, что всё это когда-то
Произошло немыслимо давно.

Отбрось четыре года с половиной
И на себя, как в зеркало взгляни:
Мальчишка, школьник, баловень родни,
Но сам себя считающий мужчиной.

Не знал ты в жизни ровно ничего,
Ты жил и рос, совсем не замечая,
Как у подножья счастья твоего
Стояла Родина, тебя оберегая.

Ты мог мечтать о том и о другом
И жизни цель вставала за мечтами:
Преград судьбы, не обходя кругом,
Пройти по жизни твёрдыми шагами,

Увидеть все заморские народы,
Знакомые по книгам города,
Писать стихи и стоить пароходы…
Тебе семнадцать минуло, когда

Как раз у входа в жизненное устье
Твои мечты развеяла война.
Не от того ли с нежностью и грустью
Ты вспоминаешь эти времена?

Кто мог тогда представить и предвидеть,
Кто бы посмел себе предположить,
Что в жизни можно столько увидеть,
Лишиться столького и столько пережить.

Как рассказать, как вспомнить по порядку,
Как перечесть живых и не живых
Друзей, с которыми последнюю палатку
Табак и хлеб делили на двоих,

Как обозреть пути и переправы,
Как всё прожитое в сознанье отложить,
Что б в яркий свет твоей солдатской славы
В созвучие стихов переложить?!

II
Июнь был тёплый, солнечный и ясный,
А тут с утра поднялись облака
Как будто тоже знали про опасность,
Идущую на нас издалека.

А у него такое настроенье:
И радостно, и чуточку смешно!
И от того, что в это воскресенье
Он собирался вечером в кино,

И от того, что в летних сандалетах
И ярких платьях девушки кругом,
Что позади экзамены, а летом
Ему придётся думать о другом.

Сложнее всех биномов и прогрессий
Открыть секрет призванья своего,
Из тысячи заманчивых профессий
(Хотя любимых несколько всего)
Избрать одну, но так, чтоб ни минуты
Не сомневаться в выборе потом,
Лет через пять проститься с институтом
И в жизнь войти, как входят в новый дом,
Приветливый, просторный и умытый,
Где отдаётся гулом каждый шаг…

Но новый дом остался необжитым
И в жизни всё устроилось не так.
Приёмник смолк, заплакала сестрёнка,
Вскочил отец, и побледнела мать,
Но мозг, как у капризного ребёнка,
Протестовал, не в силах был понять
Всего того, что значит это слово,
Которое прошло, как ураган,
На первый выстрел, сделанный за Львовом,
Ответил эхом Тихий океан.

И в каждом сердце, нежном и суровом
Звучал вопросом: быть или не быть?
Один ответ рождало это слово –
Во что бы то ни стало – победить!

III
Московские огромные вокзалы,
В Ваш сумрачный и сутолочный мир
Врывались неизбежные скандалы
Биваками раскинутых квартир.

Как будто здесь скрестились все этапы,
Все линии бесчисленных дорог,
Которыми шли армии на запад
И двигались заводы на восток.

Был ранний час. На Киевском вокзале
Ещё вечерний гомон не утих
Нас тоже в это утро провожали,
Как провожали тысячи других.

Оркестры не играли маршей
И толпы не стояли на путях,
А сами мы казались старше
В шинелях не по росту и ремнях.

Товарищей стесняясь до смешного
За бабушкины булки и пирог,
От матери напутственное слово
Не выслушать и выслушать не мог.

И только думал: ехать, так скорее,
И почему команды долго нет?..
Как вспомнится, романтикой повеет
Семнадцати невыдуманных лет.

Когда ж растают контуры перрона
И фонари померкнут на столбах,
Он ощутит под мерный ход вагона
Солёный вкус разлуки на губах.

Он не заплачет, не захочет к маме,
А будет долго, спящим притворясь,
Лежать один с открытыми глазами,
На баррикады мыслей громоздясь.

И в первый раз(а сколько раз позднее!)
Среди бессонных маршевых ночей
Он час прощанья, вспомнив, пожалеет
О дикости мальчишеской своей,

Припомнит мать, поймёт её печали,
Лицо её, старее с каждым днём,
И то, что раньше понял бы едва ли –
Что жизнь её наполовину в нём.

И сам к себе он мысленно с повинной
Придёт опять, как будто виноват,
Что девушке, чьё имя так недлинно,
Как им казался вечером Арбат,

Он, уезжая не сказал ни слова,
Не захотел, чтоб видела его
В обмотках, бритого и верно не такого,
Каким привыкла видеть до того.

«Чудак!» — подумает, вздохнёт и засыпая,
Вдруг вспомнит Крым, Байдарский перевал,
Знакомую мечеть в Бахчисарае
И запах моря, плесени и скал.

«Причём тут Крым?.. Узнать бы лучше сводку…
Который час?..» Никто не отвечал,
А поезд шёл, размеренно и чётко
На стыках рельс колёсами стуча,

Туда, где фронт от Риги до Комрата
Казался раной сердца твоего,
Туда, где волю русского солдата
И стойкое терпение его,

И силы все, людские и земные
Навстречу танкам вынесла Десна…
Пока сжимала мускулы Россия,
Лицом на запад вставшая страна!

IV
Пожарища, воронки и руины,
Как после бури веток бурелом,
Твою, Россия, трудную годину
Хранят в немом безмолвии своём.

Да эти безымянные дороги –
Исхоженные полосы земли,
Могли вы рассказать о многом,
Содеянном здесь русскими людьми

Как отступая, шли мы деревнями,
Где у околиц в утреннюю студь
Колодези, поникнув журавлями,
Как семафоры закрывали путь,

Как шли обратно, к западу, к границе
От берегов прославленной реки
По хуторам, по сёлам, по станицам
В сраженьях побывавшие полки.

… Кто бы узнал в суровом лейтенанте
С накидкой, ниспадающей с плеча,
Влюблённого в Багрицкого и Данте
Безусого мальчишку москвича?

Он был, как все – опасность не минуя,
Он мок и мёрз, любил и тосковал,
Но эту жизнь и юность фронтовую
Он ни за что ни с кем бы не сменял

На мирный быт, бесхлопотную службу,
На сытный завтрак, чистую кровать.
… Честнее верность, преданнее дружбу,
Нежнее чувство, где ещё сыскать?

Когда-нибудь за дружеской беседой
С однополчанами, окопною роднёй,
Он вспомнит, как пришли они к Победе,
Через Берлин, как шли они домой

И принесли на память о разлуке
Седые волосы, мечты и ордена,
Чтобы запомнили и правнуки и внуки
Их славной юности лихие Времена!

V
За годы, что тучей над нами нависли
Мы свыклись со многим, мы редко мечтали
И мысли о прошлом, забытые мысли
В болезненной памяти нашей всплывали.
Но мирные наши дела и привычки,
Временно вышедшие из обихода,
Как штатский костюм, шоколад или спички –
Словом, весна сорок первого года
Вернулась к нам снова уже в сорок пятом,
Жизнь снова вступила в границы свои
И, кажется, сами мы те же ребята,
Вчера лишь сошедшие с школьной скамьи.
И только в трамвае, в кино, в магазине
Такое, как «дядя», услышав словцо,
Мы вдруг начинаем в случайной витрине
Рассматривать снова своё же лицо.
Да, стали мы старше, но крепче в нас нервы
И больше в нас силы и воли мужчин.
Нам было семнадцать тогда, в сорок первом,
А нынче нам минуло двадцать один.
Мы снова в походе. Минуя пороги
Идём мы на штурм небывалых вершин.
По самой широкой и светлой дороге,
Дороге Победы – как шли на Берлин!

Октябрь-май 1945-46
Кострома, Военное училище


Добавить комментарий